- Мери! Она была прямо перед...

- Сюда едет "Скорая помощь", сэр! Помощь близко. Вы должны успокоиться. Сейчас вам туда нельзя.

Женщина слева от Джона сказала:

- Пропустите меня. Я медсестра.

Джон перестал сопротивляться полицейскому.

Людям помогают. Там медсестра.

- Во всем разберутся до мельчайших подробностей, сэр, - сказал полицейский. Голос его был раздражающе спокоен. - Что за скверный порез у вас на голове. Давайте-ка я помогу вам перейти через улицу туда, куда приедет "Скорая помощь".

Джон позволил провести себя по проходу сквозь толпу, видя любопытные взгляды, слыша всхлипы и призывы к Богу "взглянуть туда" - внушающие страх голоса, рассказывающие ему о том, чего он не хотел видеть. Хотя он знал, что там. И позади помогавшего ему полицейского кое-что было видно мельком на свободном от людей пространстве у здания через улицу от газона.

- Ну вот, сэр, - сказал полицейский. - Здесь о вас позаботятся. - Потом еще кому-то: - Думаю, его зацепило случайным осколком. Кровотечение, кажется, остановилось.

Джон стоял, прислонившись спиной к посеченной кирпичной стене, с которой все еще осыпалась пыль от взрыва. Под ногами хрустело битое стекло. Сквозь просвет в толпе справа от себя он мог видеть часть кровавого месива на углу. Людей, передвигающихся и склоняющихся над разбитыми телами. Ему показалось, что он узнает пальто Мери позади коленопреклоненного священника. Где-то внутри его возникло ощущение понимания этой сцены. Однако сознание оставалось замороженным, бесстрастно запертое в окаменевших мыслях. Если Джон позволит себе думать свободно, тогда события потекут, время продолжится... время без Мери и детей. Это было так, словно крохотный драгоценный камешек сознания оставался незатронутым внутри его, понимая, ЗНАЯ... но больше ничему нельзя было позволить шевелиться.